Фото: MD Group
На фоне глобальных изменений на рынке медоборудования и расходных материалов российские центры вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) активно трансформируются. В данном материале рассказываем о том, как сегодня выглядят отечественные эмбриологические лаборатории, какие вызовы стимулируют развитие направления и каковы перспективы российских разработок.
Профиль эксперта
Александр Юрьевич Высоцкий – к. м. н, руководитель эмбриологической лаборатории Центра инновационных репродуктивных технологий им. Е.Г. Лебедевой Клинического госпиталя MD Group группы компаний «Мать и дитя». Член Российской ассоциации репродукции человека и Европейской ассоциации репродукции человека и эмбриологии. Автор более 15 научных работ по проблемам мужского и женского бесплодия. 
Образование и квалификация
2000 г. – Алтайский государственный медицинский университет.
2005 г. – Защитил кандидатскую диссертацию, посвященную проблемам повышения эффективности лечения бесплодия методами ЭКО и ИКСИ.
Опыт работы
Более 20 лет в клинической эмбриологии.
2000 г. – директор Сибирского института репродукции и генетики человека.
2008 г. – врач-эмбриолог ЭКО Клинического госпиталя MD Group.
2019 г. – руководитель эмбриологической лаборатории MD Group.
Профессиональные интересы: владеет всем спектром микроманипуляционных технологий (ИКСИ, биопсия эмбрионов, вспомогательный хетчинг); курирует внедрение новых технологий и протоколов в лабораториях сети.
Профессиональные навыки и научные интересы: оценка качества полученного биоматериала: сперматозоидов и яйцеклеток; оплодотворение в лабораторных условиях; наблюдение за развитием эмбрионов; криоконсервация эмбрионов, ооцитов, сперматозоидов; оплодотворение в лабораторных условиях; создание и контроль оптимальных условий культивирования; проведение вспомогательного хэтчинга; преимплантационное генетическое тестирование (ПГТ); совершенствование методов криоконсервации (витрификации); внедрение систем искусственного интеллекта в эмбриологию.
«Мы не стремимся к изоляции, наша цель – технологическая независимость и космополитизм»
– Как бы вы охарактеризовали текущий уровень российских центров ВРТ, включая ваше отделение, на фоне мирового рынка? В каких аспектах мы уже не уступаем лидерам, а над чем еще нужно работать?
– Если рассматривать технологическую оснащенность ведущих российских центров ВРТ, мы достигли паритета с европейскими и американскими клиниками по ключевым параметрам. Однако современный этап характеризуется не просто догоняющим развитием, а формированием принципиально новой архитектуры рынка, где импортозамещение стало не вынужденной мерой, а драйвером технологической эволюции.
Российские технологии ЭКО достигли высокого уровня и во многом не уступают ведущим клиникам Европы и США. Мы уверенно конкурируем по техническому оснащению и терапевтическим протоколам. Важным преимуществом является доступность процедур для пациентов благодаря программам ОМС, покрывающим более половины циклов ЭКО в стране.
Однако по такому параметру, как охват населения, наш показатель пока ниже европейского стандарта в 1 500 циклов на миллион населения. Это связано с разной вовлеченностью пациентов, экономическими факторами и региональной спецификой. Инфраструктурные диспропорции сохраняются, и пока не во всех регионах удалось создать лаборатории мирового уровня. Работаем над стандартизацией и дальнейшим совершенствованием. Но важно понимать, что технологически наши ведущие клиники могут выполнять весь спектр современных манипуляций и активно участвуют в профессиональных сообществах на уровне ESHRE и ASRM, РАРЧ, что способствует постоянному росту квалификации специалистов.
Конкурентным преимуществом остаются относительно невысокие цены. Это не следствие плохого качества, а исторически сложившаяся логика ценообразования и высокая конкуренция на рынке. Качество расходных материалов и оборудования в лидирующих центрах соответствует мировым стандартам.
– Насколько российские клиники зависят от препаратов, импортного оборудования и расходных материалов? Как вы решаете связанные с этим вызовы?
– Основная часть профильного оборудования и биологических сред ранее поставлялась из Европы, США и Японии – стран, которые ввели санкции. Это безусловно создавало сложности. Однако за последние годы ситуация сильно изменилась: мы успешно внедрили российские препараты для стимуляции овуляции – гонадотропины, отечественные культуральные среды для клеток, а также появились российские инкубаторы с характеристиками, не уступающими западным аналогам. Сейчас, насколько мне известно, активно ведутся работы и над инкубаторами с time-lapse мониторингом. Мы не стремимся к изоляции, наша цель – технологическая независимость и космополитизм. Создавая лабораторию, мы заложили инфраструктуру, позволяющую запитать любое оборудование в мире. Это дает нам свободу выбора – работать с лучшими системами, независимо от их происхождения.
Три основных столпа – как получить клетки, куда их поместить и в чем их вырастить, – это тот путь импортозамещения, который мы сейчас успешно проходим. И я думаю, что если значительный прогресс произошел в течение нескольких лет, то в будущем у нас есть все перспективы быть независимыми от рынка поставщиков.
Дополнительно открылись и развиваются новые партнерства с азиатскими производителями, в частности из Китая, у которых быстрый рост технологического сегмента ВРТ, а ИИ-системы мониторинга активно развиваются. Мы сотрудничаем и тестируем их решения. Можно сказать, что для нас текущие вызовы стали стимулом для импортозамещения и диверсификации поставщиков, что заложило основу технологической независимости.
«Эмбриологам запрещено пользоваться дезодорантами и духами»
– Расскажите о работе вашей эмбриологической лаборатории и ее оснащении. Какое оборудование считаете критически важным для успеха?
– Любая лаборатория и, как следствие, успех этой лаборатории зависит не только от оборудования, а от конструкции самого помещения. Основа успеха – это совокупность условий: от условий помещения до оборудования и высокой квалификации персонала. Наша лаборатория – принципиально новое помещение, которое отвечает требованиям, установленным регуляторными нормами. Это помещение с контролируемыми физическими факторами, и я сейчас говорю не о стерильности. Кроме стерильности, снижения и отсутствия вирусной, бактериальной нагрузки, должен быть особый температурный режим, а также электробезопасность. Переключение между резервными источниками электропитания не должно давать скачков напряжения. И самое главное – в помещении, где культивируются эмбрионы, должен быть определенный уровень влажности.
Наш центр построил лабораторию с контролируемыми физическими параметрами: поддерживается стабильная температура, влажность и – что критично – качество воздуха. Мы используем специализированные фильтры для удаления летучих органических соединений (ЛОС), то есть вредных примесей – это любые вещества – от этилового спирта до формальдегидов, и частиц пыли, что исключает попадание вредных веществ на эмбрионы. Почему это так важно: эмбриологам запрещено пользоваться дезодорантами и духами – все, что пахнет, все летучие соединения, которые могут растворяться в среде, где находятся наши эмбрионы, вредны. Лаборатория оборудуется специализированными фильтрами, которые уничтожают все вещества, и воздух попадает очищенный от растворенных запахов и корпускулярных элементов. Лаборатория работает с положительным давлением – это не позволяет загрязненному воздуху проникать внутрь.
Интересен и ее внешний вид – в форме прозрачного стеклянного куба, похожего на космический корабль – можно осмотреть все, не заходя внутрь. Мы хотели сделать лабораторию, отвечающую стандартам и через 10, 20, 30 лет. Это наш задел и запас прочности.
Для успешной работы лаборатории важно оптимальное соотношение пациентов и инкубаторов – это ключ к успешному культивированию эмбрионов: каждому пациенту должен быть выделен индивидуальный культуральный отсек инкубатора, чтобы исключить частое открывание дверцы, перемешивание и стресс для эмбрионов, обеспечивая стабильные и максимально приближенные к природным условия развития.
Другим ключевым фактором для успешной работы эмбриологической лаборатории является достаточное количество рабочих станций – специализированных ламинарных боксов, где эмбриолог проводит все необходимые манипуляции с ооцитами, зиготами и эмбрионами. Каждая такая станция обеспечивает особую чистоту за счет фильтрованного воздуха и поддерживает оптимальную температуру на подогреваемых поверхностях, оснащена микроскопом для тщательного наблюдения и манипуляций. В одной станции проводить все манипуляции нельзя.
Еще одна важная вещь – микроскопы с манипуляторами, обладающие высоким качеством оптики, которая у ведущих производителей примерно одинакового уровня. Главное требование – они должны быть расположены в чистой зоне и максимально защищены от внешних вибраций и колебаний. Для этого используются специальные антивибрационные столы, разработанные изначально для установки оптики телескопов. Они не просто амортизируют, а применяют принцип пьезоимпульса: при появлении внешних вибраций создаются контрволны, которые гасят эти колебания. Это критически важно для точных и качественных манипуляций с эмбрионами.
Что касается инкубаторов, между разными моделями и поколениями действительно существует значительная разница. Старые модели напоминают шкафы, в которых поддерживались только три основных параметра: температура, влажность около 100% и уровень углекислого газа – он регулирует кислотность среды (pH). Однако при открытии дверцы такого инкубатора происходило существенное нарушение микроклимата, и на восстановление условий требовалось несколько часов. Современные планшетные инкубаторы второго поколения позволяют восстанавливать параметры среды за 30–60 секунд.
В них дополнительно контролируется концентрация кислорода с помощью подачи азота, что позволяет создавать максимально приближенную к естественной среду для развития эмбрионов. Современные инкубаторы делятся на несколько типов. Первые – однокамерные СО2-инкубаторы, похожие на привычные бытовые холодильники, поддерживающие только три параметра: температуру, влажность около 100% и уровень СО2.
В таких моделях из-за открытия дверцы происходят значительные нарушения микроклимата, которые требуют длительного времени для восстановления. Второе поколение – планшетные инкубаторы, где среда восстанавливается за считанные секунды. Они позволяют контролировать уровень кислорода, что особенно важно, поскольку снижение концентрации кислорода с помощью азота ускоряет процессы внутри инкубатора и создает более физиологичные условия для развития эмбрионов.