Профиль эксперта
Сергей Александрович Качурин – опытный врач-хирург высшей категории, специализирующийся на бариатрической хирургии. Член общества бариатрических хирургов России и International Federation for the Surgery of Obesity and Metabolic Disorders (IFSO).
Образование и квалификация
2001 – Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова, лечебное дело.
2003 – ординатура по хирургии, Российская медицинская академия последипломного образования (РМАПО).
2006 – аспирантура по хирургии, РМАПО при ГКБ им. С.П. Боткина.
Повышение квалификации
2001–2013 гг. – циклы и тематические курсы по общей, эндоскопической, торакальной хирургии, хирургической эндокринологии и малоинвазивным методам.
2018 г. – профессиональная переподготовка по колопроктологии (ФГБУ «ГНЦК им. А.Н. Рыжих» МЗ РФ).
2020 г. – профессиональная переподготовка по онкологии (РНИМУ им. Н.И. Пирогова), присвоен статус «Московский врач» и высшая квалификационная категория.
Опыт работы
Более 24 лет в хирургии.
Провел более 10 000 операций на органах ЖКТ – экстренных, онкологических и бариатрических.
Направления: общая хирургия, бариатрическая хирургия, лечение пациентов с опухолями желудка, ободочной и прямой кишки.
Профессиональные навыки
Открытые операции: дренирование плевральной полости, торакотомия, резекции легкого, желудка, тонкой и толстой кишки, операции при панкреонекрозе, грыжах, опухолях мягких тканей, гнойно-воспалительных процессах, восстановительные и реконструктивные вмешательства.
Лапароскопические операции: аппендэктомия, холецистэктомия, резекции желудка, поджелудочной железы, печени, тонкой и толстой кишки, продольная резекция желудка, все варианты гастрошунтирования, ревизионная бариатрическая хирургия, коррекция ГЭРБ и ГПОД, лапароскопическая коррекция тазового пролапса, грыжи передней брюшной стенки.
О бариатрии
Бариатрическая хирургия – это эффективный метод лечения ожирения, особенно у пациентов с сопутствующими заболеваниями. Ожирение повышает риск развития сахарного диабета 2 типа, гипертонии, сердечно-сосудистых заболеваний, метаболического синдрома, жирового гепатоза, а также некоторых видов рака, что часто усугубляется сочетанием факторов риска: генетической предрасположенностью, нарушениями обмена веществ, малоподвижным образом жизни и неправильным питанием. Помимо соматических рисков, ожирение тесно связано с социальным неравенством и серьезно влияет на качество жизни. У пациентов значительно повышается риск развития депрессии, тревожных расстройств и социальной изоляции. Это формирует порочный круг: психоэмоциональный стресс провоцирует нарушения пищевого поведения, что, в свою очередь, усугубляет течение основного заболевания.
Современные исследования показывают, что бариатрическая хирургия обеспечивает значительную и устойчивую потерю веса. Кроме того, наблюдается улучшение состояния, а иногда и полное исчезновение таких заболеваний, как сахарный диабет 2 типа, гипертония и нарушение липидного обмена.
Основные виды бариатрических операций включают варианты желудочного шунтирования (классическое по РУ – Roux-en-Y Gastric Bypass), минигастрошунтирование, варианты билиопанкреатического шунтирования), рукавную гастрэктомию (продольную резекцию желудка), регулируемое желудочное бандажирование и установку внутрижелудочного баллона. Эти процедуры помогают пациентам достичь значительной и устойчивой потери веса, а также улучшить или даже устранить сопутствующие заболевания. Однако последние два способа в настоящее время практически не используются ввиду низкой эффективности снижения избыточной массы тела и немалого количества побочных эффектов, возникающих после выполнения манипуляций.
Бариатрия в авангарде изменений
До того, как всерьез заняться бариатрической хирургией, я много оперировал на всех отделах желудочно-кишечного тракта и долгое время занимался онкохирургией. В первую очередь, это, конечно, был рак толстой, прямой кишки, рак желудка. Вот, собственно говоря, откуда все это пошло. Переход случился, потому что я не люблю стоять на месте, и оперировал в общем-то все подряд. В моей практике стало меньше онкологических случаев, тогда я научился оперировать пищевод, грыжи пищеводного отверстия, диафрагмы, рефлюксную болезнь, тазовое дно. Тем более, пациентов было очень много, так что на месте не стоял.
При углубленном изучении бариатрической хирургии становится очевидным, что хирургическая онкология характеризуется относительно стандартными операционными техниками, отличающимися в основном спецификой опухолевого процесса и подходом к его лечению. А бариатрическая хирургия – это не хирургия в чистом виде, это скорее комплексное направление, которое объединяет хирургию, эндокринологию, диетологию, психологию и аспекты социальной жизни человека. И чем больше в эту хирургию погружаешься, тем больше возникает вопросов.
Мне нравится находиться в авангарде изменений, быть причастным к истории.
В России существует относительно небольшое число полноценных бариатрических центров, хотя желающих работать в этом направлении значительно больше. Когда заходишь в любую соцсеть, почти сразу попадается реклама бариатрического хирурга. При этом не найдется и 15–20 бариатрических хирургов мирового уровня, обладающих высоким уровнем квалификации и способных выполнять полный спектр бариатрических операций. При этом в большинстве случаев такие специалисты чаще выполняют продольную резекцию желудка, которая является наиболее распространенной операцией в стране. Этот факт отражает относительный дефицит хирургов, владеющих всеми видами бариатрических вмешательств.
Мы выходим на новый уровень системности. Уже не просто выполняем операции, а анализируем результаты, создаем реестры, планируем крупные исследования.
Например, прямо сейчас стартует мультицентровое исследование состава тела у пациентов перед бариатрическими операциями. За три года планируется набрать 25–30 тысяч случаев и отследить состояние их здоровья через пять и десять лет. Это исследование позволит выявить факторы, предсказывающие развитие нежелательных событий в отдаленном послеоперационном периоде, и выбрать самую безопасную и эффективную операцию персонально для каждого пациента. Кроме того, будет оценено влияние различных методов хирургического вмешательства на состояние костной ткани, развитие саркопении и общее качество жизни пациентов. Если заглянуть в Российский бариатрический регистр, можно заметить, что даже у пациентов старше 60 лет преобладают продольные резекции и шунтирования – около 180 и 150 операций за прошлый год соответственно.
Типы бариатрических операций в мире сильно различаются: где-то преобладают классические шунты, где-то мини-шунты или билиопанкреатическое шунтирование. И здесь возникает вопрос: на разных континентах живут разные люди или просто виной всему разные хирургические школы и предпочтения? Склоняюсь ко второму.
Наш пациент хрупкий, как хрустальная ваза
Согласно российским клиническим рекомендациям, хирургическое лечение показано людям с ожирением 2-й степени с ассоциированными заболеваниями и тем более при ожирении 3-й степени. Но вообще-то рассмотреть мы можем любого пациента в возрасте 18-60 лет. Только рассмотреть. Ведь к операции должна быть «готова» голова пациента. Без этого ничего не получится. В этих вопросах я доверяю психологам и психиатрам. Бариатрия – это не про легкий путь. Прежде всего, это история о мотивации.
Человек не просто приходит на операцию и уходит. Мы отслеживаем его мотивацию, приверженность лечению, сопровождаем на всех этапах: повторные госпитализации, контроль кардиолога, рекомендации по лечению. Если возникает необходимость в смежных специалистах, например, сомнолога при обструктивном апноэ, мы не просто даем направление – пациенту назначается конкретный врач, с которым мы поддерживаем связь и получаем обратную информацию о лечении.
Поэтому когда я стал заниматься бариатрией, помимо всех нормативных документов, предписывающих наличие специалистов, я сразу собрал команду. У нас есть эндокринолог, кардиолог, психолог, психотерапевт, врач-гериатр.
Безусловно, все операции выполняются малоинвазивно – лапароскопически. В этом наше отличие от общей хирургии. Мы понимаем, с какими людьми мы работаем: габариты не имеют значения, поскольку наш типичный пациент на самом деле хрупкий, как хрустальная ваза.
Если говорить о критериях отбора, важно понимать: до 60 лет чаще преобладают эстетические причины – расстройства пищевого поведения, малоподвижный образ жизни, привычка проводить вечера дома вместо активного образа. После 60 – это уже совершенно другая категория, действительно страдающие люди: маломобильные, с ожирением 3-й степени или суперожирением, с разрушенными суставами и позвоночником. Возникает порочный круг – боль, ограничение движения, усиление ожирения. Это уже не про эстетику, а про сохранение жизни и качества жизни. Есть и особая группа пациентов с саркопеническим ожирением, когда меняется состав тела, снижается мышечная масса. С такими пациентами работать особенно сложно, здесь нужны новые подходы и типы операций, и мы сейчас плотно этим занимаемся.
Конечно, бывают индивидуальные случаи. Например, у меня была пациентка с ИМТ 29. Формально это не показание, но за 10 лет она шесть раз пробовала препараты, вес «гулял» на 50 килограммов. В итоге это было вполне обоснованное решение. Был и другой случай, когда операция была проведена при ИМТ 24,5. Решение о ее выполнении принималось длительное время и было принято только после проведения всестороннего обследования, многочисленных консультаций и обсуждения на мультидисциплинарном консилиуме. При этом в мировой практике такие операции также выполняются. Все зависит от конкретной ситуации и от того, насколько пациент исчерпал консервативные методы.
